ПОЭМА О ТОКАРЕ

Было в жизни моей много памятных вех,
Сердцем каждую помню зарубку:
И депо, и родной механический цех,
И свой первый станок «мясорубку»

На работу пришел я со школьной скамьи,
Полюбилось токарное дело,
И покрылись мозолями руки мои,
И к металлу душа прикипела.

И к станку своему я как будто прирос,
Был ли суппорта выше? Едва ли.
Токаря то ли в шутку, а то ли всерьез
«Детским садом» меня называли.

И не раз обо мне в «Беломорку» писал
Мастер цеха Неёлов Василий,
Что я мал да удал, что творю чудеса,
По две нормы даю, как учили

Стружка злая скользила, шипя, как змея,
Пахло маслом, железом горелым.
Вот тогда- и влюбился в нарядчицу я,
Жаль, что был кавалером несмелым.

Вопреки моим чувствам армейский дружок
Проводил ее с танцев однажды.
И женился на ней, словно сердце обжег,
На такое решится не каждый.

Пережил я беду, не сломался душой
И в себе сохранил человека.
Дальше путь мне пройти предстояло большой
По дорогам двадцатого века.

Механический цех, мы расстались с тобой,
Потянуло меня на колеса,
Но горжусь я своею рабочей судьбой
И поклон тебе шлю с тепловоза.

                                                  (Ю. Звягин)

СТАЛЬНАЯ СТРУЖКА

(Посвящается знатному токарю П.Б. Быкову)

В столицу Венгрии от нас
Как знатный гость к друзьям
Приехал токарь как-то раз
К таким же токарям.

Посланца дружеской земли
Венгерский ждал народ.
Наутро гостя повели
Смотреть большой завод.

И в тот же самый день и час
На этот же завод
Пришел с экскурсией как раз
Совсем другой народ.

То был датчанин-финансист,
Румяный господин;
А с ним английский журналист -
Знаток венгерских вин.

Они вошли в тот самый миг,
Важны, как индюки,
Когда советский скоростник
Осматривал станки.

Туристы слышали о нем
И знали из газет,
Что обогнал в труде своем
Он всех на много лет.

И к русскому проявлен был
Особый интерес.
Датчанин громко заявил:
- О-о-о! Это есть прогресс!

Наш просит, мистер показал
Работа рекордист, -
По-русски кое-как сказал
Английский журналист. -
То невозможно есть понять,
Что есть «догнать и перегнать»?
Сказал и посмотрел на всех,
Усмешки не тая.
И замер весь токарный цех -
Рабочая семья.

Подумал токарь: «Честный друг
Не усмехнется так!»
И токарь посмотрел вокруг,
И расступился тесный круг,
И токарь снял пиджак.

Он отступать уже не мог,
Как воин, как боец,
И встал он за чужой станок
И взял чужой резец.

Он понимал, что здесь сейчас
Он принимает бой
За весь родной рабочий класс,
За честь страны родной.
И тот, кто рядом с ним стоял,
Тот это тоже понимал.

Он должен был в минутный срок,
Сам гость среди гостей,
Дать англичанину урок...
А вдруг не выдержит станок
Высоких скоростей?!

Для пробы он резцом нажал,
Знакомясь со станком.
И врезался резец в металл,
Который тут же побежал
Спиральным ручейком.

– Олл райт! - сквозь зубы процедил,
Пожав сухим плечом,
Турист, что пристально следил
За знатным москвичом.

–Нет, не олл райт, не вери гуд! -
Москвич в ответ сказал. -
Не посчитайте, сэр, за труд
И потерпите пять минут -
К станку я только встал!
И на гостей из дальних стран,
Стоящих в стороне,
Тут брызнул огненный фонтан
В тревожной тишине.

«Что ж, для начала подойдет, -
Подумал скоростник, -
Но так токарит в первый год
Любой мой ученик!»

–  Олл райт! Олл райт! - сказал турист
И сделал шаг назад.
- Что? - улыбнулся коммунист. -
Смекаешь, дипломат?
Теперь ты лучше будешь знать:
«Что есть «догнать и перегнать»!

И токарь на рычаг налег,
И выдержал напор
Венгерский молодой станок,
Не знавший до сих пор
Всем существом своих частей
Режима наших скоростей.

Турист еще на шаг назад,
Друзья - на шаг вперед:
Рабочей гвардии солдат
Им опыт свой, как старший брат,
При всех передает.
Он рядом чувствует друзей
Народа своего,
Всем сердцем и душою всей
Стоящих за него.

Стальная стружка вниз, и вверх,
И вбок летит, звеня,
Как разноцветный фейерверк
В честь праздничного дня.

Вокруг кричат: «Москва! Москва!»
И токарь не сдает.
Он, засучивши рукава,
Свои рекорды бьет.

И вот он выключает ток,
Последний взяв рекорд,
И тем, что выдержал станок,
Народ венгерский горд.

В цеху триумф и праздник был
Такой, как никогда!
Ну, а туристов след простыл -
Исчезли господа...

                                                  (Сергей Михалков, 1952)

СТАНОЧНИК ШИРОКОГО ПРОФИЛЯ

Металлорежущий станок!
Я по тебе тоскую.
С утра недаром со всех ног
Бегу я в мастерскую.

Не мой удел — считать ворон,
И, проявив сноровку,
За пять секунд могу в патрон
Зажать я заготовку.

Конечно, не во всём я спец.
И не о славе грежу,
Когда я подвожу резец
И с наслажденьем режу.

Я свой характер воспитал
В общении со сталью,
И, покоряясь мне, металл
Становится деталью.

Здесь даже стружки завиток —
Знак чудного мгновенья
И промежуточный итог
Металлопокоренья.

И пусть я не поэт-пророк,
Пусть не студент-заочник —
Станочный профиль мой широк.
И я вам, как станочник,
Скажу:

…«Несёт в себе доход,
И смысл несёт, и радость
Токарно-фрезерных работ
Пленительная сладость!»

                                                  (Игорь Кашин)

ЖЕНЩИНА-ТОКАРЬ

Женщина-токарь - леди из стали!
С грацией кошки точит детали!
Твердой рукою держит болванку,
Той же, что в полдник чистит таранку!

Острые ногти с френчем изящным
Будут в труде подспорьем прекрасным:
С детства девчушкой будучи вёрткой,
Леди винты не крутит отверткой!

Стружка летит в распущенный волос,
Зычно в цеху разносится голос.
С грацией кошки точит детали
Женщина-токарь - леди из стали!

                                                  (Игнат)

...феминистское развитие темы

Женщина-токарь - леди из стали
Не носит косынки и шляпки с вуалью.
В бейсболку заправив копну из волос,
Выбьет из пачки ногтем папиросу.

Прикурит изящно от стружки летящей,
Рванет на Харлее птицей парящей.
Ждет ее дома хозяин семейства -
Джентельмен-пекарь - мужчина из теста!:)

 

                                                  (Кампанелла)

Чертёж

Не рисунок это, братцы!
Где тут небо, поле, рожь?
В нем не просто разобраться –
Это все-таки чертеж!

В нем все линии при деле,
И размеры учтены,
И указаны пределы –
Все подробности важны!

Виды сверху, снизу, в профиль.
Главный вид, конечно, в фас.
Если есть у вас вопросы,
Он на них ответы даст!

                                                  (Алексей Шевченко)

Робот

На заводе
Всюду шепот:
- Объявился робот!
- Ро-о-обот?!
Я боюсь!
Ну! Кто вперед?!
Вдруг
За дверью
Нас он ждет!

А за дверью
Ждет девчонка,
Улыбается стоит:
- Заходите,
Посмотрите.
Робот вовсе
Не сердит!
Посмотрите,
Как он ловок,
Оцените,
Как силен!
Сто
Тяжелых заготовок
Обработал
Нынче он!

Отключить
Его хотела:
Отдохни-ка, мол,
От дел.
Робот даже
Не нагрелся
И ни капли
Не вспотел!

Токарь
Грустно улыбнулся,
Головой седой
Потряс:
- Мы втроем
Едва за смену!
Он один! –
Всего за час!
Да-а, братва,
Пришла замена!
Робот всех
Заменит нас!

Инженер сказал:
- Ну что вы!
Ждет замена
Только тех,
Кто работой
Монотонной,
Кто работой
Монотонной
Заниматься
Ходит в цех!

                                                  (Алексей Шевченко)

Воскресенье

Воскресенье.
Выходной.
Никого
У проходной.
И завод
Вторые сутки
Не встречается
Со мной.
И грустит,
Но не совсем –
Знает точно:
Будут все
На работе
Завтра
В семь!

Ночь прошла,
Настал рассвет.
Завертелся
Турникет:
Скрип да скрип:
- Привет!
- Привет! -
Улыбается
Охрана:
- Что-то вы
Сегодня рано? –
И ладонь
У козырька:
- Предъявите
пропуска!

И пошел,
пошел
народ!
И встречал
его
завод!
Он встречал
Расточника
И его ученика –
Молодого паренька.
Токарей,
Гальваников,
Конструкторов,
Механиков,
Зубофрезеровщиков,
Слесарей,
Штамповщиков.
В общем,
Ровно
В семь часов
Был завод
К труду
Готов!

                                                  (Алексей Шевченко)

Диалог токаря с воздухом

Зеркально-гладкий вал вращался,
резец умеренно искрил,
а токарь с воздухом общался,
и горевал, и говорил:

"- Дано мне было первородство,
я был возможен как поэт,
но поступил на производство
в шестнадцать лопоухих лет.

Не пил и матом не ругался
и был в бригаде одинок,
но с кем силенками тягался?
не с Государством ли, сынок?

Не с Государством ли коварным
(оно восточное не зря)
воистину тоталитарным,
еще точнее говоря.

Как принц и нищий, каждый день я
к станку, проклятому вставал,
а по ночам произведенья
из букв отважных создавал.

Жар юности и жар протеста!
Так соблазнительно воспеть
себя - вне времени и места!
А выспаться и не успеть...

И бил будильник дни и годы,
не исключая выходных.
И не хватало мне свободы
не для себя - для букв моих,

Для творчества, с которым худо,
но без которого - не жить.
Но если не достоин чуда,
зачем и карандаш крошить? "



"- И бил будильник дни и годы.
Блистающий вращался вал.
Я по утрам щепотью соды
уже изжогу изживал.

Над экзистенциальной бездной
я реял, но пошел ко дну
и там из череды любезной
извлек нежданную жену.

Она была дитя Востока
из города Алма-Ата, -
не более, чем жизнь, жестока
и, как Россия, молода.

С косой почти до голенища,
с лицом восточного судьи,
велела мне: "Ищи жилище
для нашей будущей семьи. "

Эх, токарь-пекарь, горы стружки,
а все-то жалкие рубли, -
и у процентщицы-старушки
в любовной лодке мы гребли.

И если мурка отдыхала,
зажмурив узкие глаза,
я, выпрыгнув из одеяла,
в оставшиеся полчаса

До государственного гимна
для виршей разводил пары...
Удовлетворены взаимно,
мы так и жили до поры,

Когда и нам приспело время
винить Венеру и Луну,
и оплодотворило семя
распахнутую целину. "

"- Я больше не парю над бездной.
Мне утром тяжело вставать.
А за станком в пурге железной
нелепо и протестовать.

Зеленый от борьбы с нефритом
и отложением солей,
я стал двудетным и небритым,
как узник совести своей.

Теперь, услышав гимн спросонок,
испытываю я испуг,
и поубавилось силенок,
а соответственно и букв.

Не думал я, что так случится.
Жизнь - от стакана до станка!
И точка в темечко стучится,
и задыхается строка.

Ничем от всех не отличаясь,
теперь я в цех вхожу гурьбой,
и никогда не огорчаюсь
своей сверхличною судьбой.

Лишь в матерщине (заиканьем)
я выдам прежнего себя...
А вал вращается, зеркальный,
в упор сознание слепя. "

                                                  (Алексей Шельвах)

Забастовка

Пришла среда, и до обеда
Тянулось время, как всегда,
Станок товарища Мамеда
Точил болванку без труда.

За годы сделано немало
И силы, знаете, не те
Станина грузная устала
Служить несбыточной мечте.

А сколько он сменил "мамедов",
И каждый рвался побеждать,
Ну, в общем, так: к обеду в среду
Решил станок забастовать.

- Ну что же я пашУ, как лошадь?
А ласку видел ли когда?
Повсюду слышу: "Надо больше,
Тогда получишь всё сполна".

Года идут, и я старею,
А спрос - как будто с молодых,
Вот от того теперь болею
И шестерён полно седых.

Ни капитального ремонта,
Ни инженерного ума,
Паши, пока даёт природа, -
Теперь такие времена.

Резец натужено затрясся,
Редуктор горестно завыл,
Движок напыжился и сдался,
И потихоньку задымил.

Мамед со вздохом матернулся:
- Прощай, измученный собрат,
Мне очень жаль, что ты загнулся,
Но у меня, старик, оклад.

Ушёл работник нерадивый,
И забастовка - псу под хвост...
Нужны ли "старые машины",
Сегодня жизненный вопрос...

                                                  (Кострецов К.А.)

Поэзия рабочих профессий

Со своим станком токарным
я навек сроднился
Для меня на нем работать
представляет радость

Я с утра его сначала
весь проверю, смажу.
Центра, каретку, суппорт
и патрон налажу.

Заточу резец, как надо,
приверну покрепче,
Сам пою, не унываю,
чтоб жилося легче.

                                                  (токарь Куканов)

Я точу и сверлю, нарезаю резьбу -
Непослушный упругий металл
И горжусь, что свою неразрывно судьбу
Я с гигантом заводом связал

                                                  (токарь Туманов)